Вид церкви Покрова Божией Матери
д. Озера в начале 1990-х годов
В 1917 году в России сменилась власть. По всей стране начались гонения на Церковь. Они не обошли стороной и затерявшийся в глухих лесах Озерский приход Покрова Божией Матери.
Советское время теперь многим людям кажется чем-то далеким и чуждым. Именно оно оставило нам «забвение» вместо памяти об истории этого края, истории церквей, сведений о людях, которые здесь жили. Нам, наследникам безбожного 70-летнего прошлого, остались руины оскверненных храмов, утрата культурных ценностей (икон, книг, записей очевидцев). Но что самое страшное – прерванная духовная традиция церковной жизни, которую пришлось восстанавливать по большей части по книгам. В течение нескольких веков поколения русских людей создавали, собирали и хранили реликвии, имеющие не только религиозное, но и, как мы сейчас говорим, культурно-историческое значение. Торжество новой власти для большинства церквей ознаменовалось полной утратой всех подобных ценностей.
Гдовский уезд отличался тем, что здесь долго время шло упорное сопротивление новой богоборческой власти, которая была установлена в конце 1919 года.
Памятником давно прошедших событий гражданской войны является могила четырех красноармейцев, погибших в 1919 году около деревни Озера. Могила находится напротив кладбищенских ворот через дорогу.
В церкви Покрова Божией Матери новые атеистические веяния проявились костром, устроенным около церкви комсомольцами в 1919 году. В нем сгорели нотная библиотека, старинные богослужебные книги, некоторые иконы и, возможно, какие-то записи об истории этого храма.
Но богослужебная жизнь продолжалась до 1937 года, печально известного жестокостью власти по отношению к собственному народу.
«В эти дни рай наполняется многострадальным русским народом…» Святитель Николай Сербский
Последним священником церкви Покрова Божией Матери деревни Озера был о. Василий Голубев (1885 г. р.). Он был арестован 6 декабря 1937 года и увезен сначала в Старо-Вознесенскую церковь во Псков, затем в Ленинград, на ул. Нижегородскую, д. 39. 30 декабря 1937 года – приговорен к расстрелу особой тройкой УНКВД по статьям 58-10, 58-11
УК РСФСР. 2 января 1938 года был расстрелян. Захоронен он на Левашовской пустыни в Ленинграде, реабилитирован 12 декабря 1958 года.
Последний староста церкви, Михаил Феофанович Матвеев, был выслан в Казахстан, откуда не вернулся.
Таким образом, гонения на Церковь в XX веке в нашей стране в полной мере коснулись и прихода церкви Покрова Божией Матери. То, что началось уничтожением церковных книг, закончилось арестом и расстрелом настоятеля и ссылкой старосты храма.
За строками с сухим перечислением дат и действий властей в те годы стоит ужас, который царил в душах людей, соприкоснувшихся с гонителями веры. Всего этого не знало большинство населения страны, многие жили в «счастливом неведении», надеясь на «светлое будущее». В таком неведении и незнании реальной истории были воспитаны их дети и внуки.
Может быть, поэтому в настоящее время часто наблюдается не только элементарное незнание, но иногда – нежелание знать историю и безразличие к прошлому. Конечно, тяжело читать о новомучениках и думать о них, но это делать необходимо, нужно знать и помнить о том, что происходило в нашей стране всего сто лет назад.
Печальные события того времени в истории Русской Церкви сравнимы лишь с первыми веками христианства. Только гонения на церковь в России в ХХ веке были гораздо больших масштабов. И в результате этих гонений Церковь приобрела сонм святых – новомучеников и исповедников, предстоящих за нас перед Престолом Божиим.
В 1939 году еще раз, несмотря на сопротивление населения, представители советской власти жгли около церкви богослужебные книги и иконы.
По рассказам местных жителей, в 1942 году, во время оккупации, в церкви все же была служба. Может быть, здесь служили священники Псковской Духовной Миссии. Сведения об этом пока не найдены.
С 1946 по 1949 год в левом приделе храма действовала общеобразовательная школа для местных детей. А в правом приделе хранили зерно.
Молитвенная жизнь в храме теплилась до 1967 года. У церкви в сторожке жила местная жительница, в конце жизни принявшая монашество с именем Ираида.
Монахиня Ираида (Евдокия Михайловна Котова) родилась в 1885 году в деревне Ореховцы Гдовского района Псковской области, здесь прошли ее детские годы и юность.
Она была вторым ребенком в большой зажиточной семье Михаила и Натальи Котовых, раскулаченных в советское время. В преклонном возрасте она приняла монашество. Постригал ее архимандрит Лев (Дмитроченко), настоятель церкви в деревне Прибуж.
Жила она в деревное Озера, в маленькой сторожке около церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Пока в церкви были служащие священники, она помогала им по храму и в воспитании детей.
Монахиня Ираида (1885–1967)
По воспоминаниям Татьяны Васильевны Харитоновой, жительницы деревни Ореховцы и дальней родственницы монахини Ираиды (которая была сестрой ее бабушки), помнящей ее с детства: «Это была хрупкая женщина невысокого роста, всегда спокойная, уравновешенная, с приветливой улыбкой на лице, она притягивала к себе добротой и теплом. Ее очень уважали во всей округе. Она с постоянным упорством следила за порядком в церкви и на ее территории, говоря, что здесь живет преподобный и поэтому должен быть порядок.
Жила монахиня Ираида скромно, но гостей всегда травяным чаем угощала из большого самовара на углях, травы она сама собирала».
Маленькую Татьяну влекло к церкви спокойствие, которое царило на другом берегу реки около храма с мощами преподобного. Она часто, будучи ребенком, прибегала помогать монахине Ираиде в уборке церкви, часовни и территории.
Часто монахиня Ираида молилась у мощей преподобного Илариона, читая ему акафист. Во время войны и немецкой оккупации она жила в сторожке около церкви.
В 1941 году осенью монахиня Ираида укрывала у себя бежавших от немцев девушек. Из воспоминаний А. С. Бронзовой и М. А. Милиной, жительниц Ореховцов:
«В августе 1941 года, после того, как сожгли деревню Ореховцы и расстреляли всех мужчин, кто не успел уйти в партизаны, немцы согнали всех женщин и девушек в поселок Ямм, чтобы отправить их в товарных вагонах в Германию. Но партизаны взорвали железную дорогу. Нескольким девушкам удалось сбежать. Сначала сбежали трое, в их числе А. С. Бронзова. По лесной дороге они добрались до монахини Ираиды. Она их накормила, обогрела. Но вдруг раздался резкий стук в дверь. Все испугались, решив, что это немцы. Монахиня спрятала девушек под кровать, сказав, чтобы они сидели тихо и ничего не боялись. Сама же пошла открывать дверь. Это были еще четыре девушки, в том числе и М. А. Милина».
По рассказам местных жительниц М. И. Савинцевой и А. С. Бронзовой, во время войны был такой случай: «Во время отступления немцы взрывали церкви, они приехали и в церковь в Озерах. Их было трое и переводчик. Тогда монахиня Ираида встала на крыльце храма и сказала, что приезжали высшие немецкие начальники и оставили ее охранять церковь. Когда стало ясно, что это не помогает, она начала им рассказывать о том, что здесь очень святое место, где под церковью находится склеп с мощами святого, о том, что случилось с теми, кто уже пытался разорить храм.
В конце она им сказала, что сколько бы ни продолжалась война, и как бы она ни закончилась, но если они сейчас не совершат этот страшный грех, она будет молиться о них этому святому, чтобы они вернулись домой живыми. Последнее, что она сказала: «Если не верите, взрывайте меня вместе с церковью». И осталась стоять на крыльце храма.
Потом монахиня Ираида рассказывала женщинам в Ореховцах, что, когда она стояла под дулом автомата и видела, как немцы закладывают взрывчатку, то молилась Господу Иисусу Христу, Богородице и прп. Илариону спасти церковь и ее грешную. И немцы ей почему-то поверили. Так церковь во время войны уцелела».
В деревне Озера, на другой стороне реки, жила монахиня Мария, которая помогала монахине Ираиде в церкви. Впоследствии она уехала в другую деревню, а затем – в Пюхтицкий монастырь.
Далее Татьяна Васильевна вспоминает: «Однажды, когда мне было лет 7–8, в начале 1960-х годов, в деревню Озера приехали две молодые приятные девушки в одежде монахинь. Они ходили по храму, расспрашивали монахиню Ираиду и монахиню Марию, которые им все рассказывали и показывали, водили в часовню. Через некоторое время девушки засобирались обратно. Так как я торопилась домой, то меня отправили переплыть реку вместе с ними.
Мне девушки очень понравились, так как общались очень приветливо. Мне было любопытно, и я зачем-то пошла за ними. Но как только я зашла на крыльцо дома, где они остановились, так услышала хохот и пение каких-то светских песенок. Передо мной предстали две совершенно других девицы, в коротких юбках, с накрашенными губами. Они торопливо заталкивали в чемодан монашеские одежды и, нисколько меня не смущаясь, цинично насмехались над монахинями Ираидой и Марией. За окном засигналила машина, и они, проходя мимо меня, сделали гримасы и сказали, чтобы я бежала жаловаться. Я со слезами бросилась обратно в храм. Сквозь слезы и рыдания я, как могла, рассказала монахине Ираиде о том, что видела. Мне было так обидно!
Но наши монахини меня поразили больше, чем то, что я увидела на другом берегу в деревне. У них не было ни возмущения, ни осуждения… Они обе бросились молиться! Просили преподобного Илариона помолиться перед Господом Иисусом Христом о заблудших, неразумных и еще не помню каких, бедных (!) девушках!»
Поражают в этом рассказе две противоположные вещи: цинизм и насмешка над Церковью неизвестных посетительниц, а с другой стороны – гостеприимство, молитва и неосуждение их монахинями. Кто были эти приезжие девушки? Можно только предположить, что это могли быть представительницы советской власти, пришедшие на «разведку» к монахиням, может быть, – сотрудницы уполномоченного по делам религии, может быть, просто захотевшие поиздеваться над верующими комсомолки. Мы этого никогда не узнаем, да это и не столь важно. Важнее для нас – реакция монахинь, их молитва и христианская любовь, с которой они отнеслись к этим девушкам.
М. И. Савинцева, жительница деревни Ореховцы, вспоминала, что когда при церкви после войны была школа, она в ней училась. Перед контрольными работами она пробиралась тихонько в церковь для того, чтобы помолиться преподобному о хорошей оценке. И всегда она там видела молящуюся монахиню Ираиду перед ракой над мощами святого; она всегда жестом показывала девочке встать с ней рядом и продолжала молиться.
Каждый день дети видели монахиню Ираиду, молящуюся в храме.
Монахиню Ираиду очень уважали во всей округе, и верующие, и неверующие. На праздник Пасхи она всегда организовывала крестный ход вокруг храма, на который приходили местные жители. На другие церковные праздники она читала молитвы в церкви.
Когда монахине Ираиде задавали вопрос: «Не страшно ли одной жить в лесу?», она отвечала: «А я здесь не одна, здесь преподобный Иларион церковь охраняет, а значит и меня тоже».
Монахиня Ираида не оставила после себя воспоминаний, по которым можно было бы представить себе жизнь в то время. Но она своей молитвой, жертвенностью и любовью явилась как бы мостиком между ушедшим временем, когда церковь что-то значила для людей, когда люди чтили память святого, когда бабушки были верующими и воспитывали своих внуков в уважении к святыне, и настоящим временем. Сейчас мы воспринимаем то, что церковь стоит на своем месте как норму, и не задумываемся над тем, что вера и жертвенная любовь простой деревенской монахини когда-то спасли храм от уничтожения.
Монахиня Ираида скончалась 28 января 1967 года, отпевал ее архимандрит Лев (Дмитроченко), похоронена она на кладбище в Озерах недалеко от часовни памяти прп. Илариона.
В советское время некоторые священники Псковской епархии посещали деревню Озера, но молились они не в церкви, где находятся мощи преподобного, а в часовне. Это происходило из-за опасного, аварийного состояния церкви.
В часовне памяти прп. Илариона тайно служились молебны, совершались крещения и отпевания. Часто эти требы совершал архимандрит Лев (Дмитроченко). Монахиня Ираида подготавливала его приезд и помогала при совершении служб.
В 1962 году в церковь Покрова Божией Матери приехала экспедиция Псковского музея-заповедника. Были увезены некоторые иконы: деисусного чина XVI века, иконы праздников XVI века, икона прп. Илариона Псковоезерского, а также два колокола времен Иоанна Грозного.
Икона «Прп. Симеон Столпник» XVI века была вывезена в Государственный Русский музей.
Сохранились воспоминания участницы этой экспедиции И. А. Куликовой: «В деревню Озера Гдовского района, где была уже закрытая церковь, попали только тогда, когда разобрали лесную дорогу от шести завалов.
Жители окрестных деревень, узнав об обследовании, решили закрыть доступ к церкви. На одной стороне дороги они подпилили большие деревья и свалили их через дорогу. Мы не были готовы к этому, у нас не оказалось ни топора, ни пилы. Пока разбирали завалы, замучились и основательно порвали одежду. А когда все-таки вошли в церковь, дежурившие на озере рыбаки дали знать всем жителям деревни, и к нам повалил народ! Спасибо, к нам приехал Уполномоченный по делам церкви Псковского облисполкома А. И. Лузин… Нам пришлось долго говорить с народом» (из статьи «Слово о псковитянке» // Псковские хроники: история края в документах и исследованиях. Вып.4. – Псков, 2004, с.296–298).
Эти воспоминания свидетельствуют о трагическом разделении внутри русского народа после прихода к власти большевиков. Верующие местные жители хотели защитить святыни своей церкви от музейных работников, которые предприняли эту экспедицию с благой целью – сохранить культурное наследие для потомков. И с одной, и с другой стороны – русские люди, действующие из самых благих побуждений, но находящиеся по разные стороны баррикад. Видно, гражданская война начала XX века еще не закончилась, но лишь приобрела другие формы…
В церкви Покрова Божией Матери в 1991 году
После ухода монахини Ираиды в жизнь вечную храм подвергся полному разграблению. Местные жители рассказывали, что в 1970-е годы подъезжали грузовики, на которых и были вывезены в неизвестном направлении иконы и остатки утвари из церкви Покрова Богородицы.
Даже церковная ограда вокруг храма из каменных плит была разобрана дачниками на фундаменты домов. К началу 1990-х годов храм представлял собой плачевное зрелище: кресты на куполе и на колокольне покосились, проржавевшая крыша текла, штукатурка наполовину отвалилась, стекла были выбиты. Ни икон, ни утвари в церкви не осталось. Кругом мерзость запустения: на крыше росли деревья, вокруг – бурьян и кустарник. Кладбище вокруг церкви было осквернено, памятники и могильные кресты повалены или украдены. Остался только памятник без креста на могиле священника, о. Иоанна Альбова, служившего в храме в конце ХIХ века, и его матушки Татьяны, а также каменная плита над могилой отрока Моисея, племянника купца Мартиниана Якимова. О том, кто похоронен в остальных могилах, остается только догадываться.
Таким образом, к 1992 году в храме не осталось ничего, кроме стен, ограждающих место упокоения преподобного Илариона. Более 500 лет прошло со времени его прихода в эти пустынные лесные дебри, где он молился в полном уединении перед Лицом Божиим. И вот на этом пустынном клочке земли остался только преподобный Иларион, мощи которого покоятся под спудом чудом сохранившихся каменных стен храма. Эти каменные стены простояли все безбожное советское время, и благодаря им было сохранено это святое место, место молитвенных подвигов и захоронения преподобного Илариона Гдовского.